"Процесс", реж. Сергей Лозница 2018

Печать

Кинофестиваль Венеция 2018

Немного о новом фильме украиснкого режиссера Сергея Лозницы «Процесс». Его показали в почти пустом зале поздно вечером вне конкурса. Фильм смонтирован из документальных кадров, которые были использованы для создания в 1930-м году пропагандистской агитки под названием «13 дней» — именно столько длился судебный процесс так называемой Промышленной партии. Лозница порылся в архивах и смонтировал двухчасовое полотно без единой авторской ремарки из тех материалов, что не вошли в советское кино. Лишь в конце автор дает краткую справку о том, что на самом деле стало с подсудимыми первого открытого процесса над так называемыми «врагами народа», которых пролетарии требовали «расстрелять, как бешеных собак».

"Процесс", реж. Сергей Лозница 2018 кадр из фильма

"Процесс", реж. Сергей Лозница 2018 кадр из фильма

"Процесс", реж. Сергей Лозница 2018 кадр из фильма


Перед нами удивительный документ большевистской эпохи. Организованный властями и лично Сталиным судебный процесс на основании сфабрикованного материала по делу о вредительстве в 1925-1930 годах в промышленности и на транспорте, состоявшийся 25 ноября — 7 декабря 1930 года, был тщательно задокументирован и, что особенно важно, озвучен появившимся буквально накануне методом. В России звуковой кинозал впервые открылся в октябре 1929 года на Невском проспекте в Ленинграде, и первыми отечественными кинофильмами со звуковой поддержкой были именно документальные картины.

Итак, весной 1930 года после ряда забастовок рабочих на шахтах была арестована большая группа инженеров и другой научно-технической интеллигенции. По материалам дела они обвинялись в создании антисоветской подпольной организации, известной под названиями: «Союз инженерных организаций», «Совет Союза инженерных организаций», «Промышленная партия». По целиком и полностью сфабрикованным ОГПУ данным эта антисоветская организация занималась вредительством в различных отраслях промышленности. Кроме того, согласно обвинению, она была связана с Торгпромом (Торгово-промышленным комитетом), объединением бывших русских промышленников в Париже и французским генеральным штабом и подготавливала иностранную интервенцию в СССР для свержения советской власти.

В ходе процесса обвиняемые признались, что в случае прихода к власти они намеревались сформировать контрреволюционное правительство. Его премьер-министром должен был стать Пальчинский, министром внутренних дел — бывший промышленник Рябушинский, а министром иностранных дел — академик Тарле. Позднее выяснилось, что Рябушинский умер в эмиграции еще до того, когда якобы создавалась эта организация.

Вел процесс генпрокурор Андрей Вышинский, обвинителем, попросившим для всех подсудимых высшей меры, выступил расстрелянный по приговору суда во главе с тем же Вышинским спустя восемь лет Николай Крыленко. Все обвиняемые публично и на камеру признали свою вину; пятеро из них — Рамзин, Ларичев, Чарновский, Калинников и Федотов были приговорены Верховным судом СССР к расстрелу, а трое — Куприянов, Очкин и Сытнин — к 10 годам лишения свободы с полным поражением в правах и конфискацией имущества. Наиболее активным подсудимым на процессе был профессор Леонид Рамзин. Он не только признал свою вину, но сдал других. Всего по делам, связанным с Промпартией, было арестовано более 2 тысяч человек.

На экране царит полный абсурд. Два часа зритель следит, как солидные люди, занимавшие высшие посты в научно-технической иерархии СССР — профессора, ученые и инженеры позорно оговаривают себя, признаваясь в совершенно немыслимых преступлениях. Все участники находятся как будто под гипнозом, лишь изредка превращаясь из кукол, заученно повторяющих за прокурором идиотские формулировки обвинений — хотел призвать иностранных оккупантов, для чего всячески ослаблял промышленность, вел шпионскую деятельность и прочий фантастический бред — в живых людей. Иногда прокурор вступает с подсудимыми даже во вполне интеллигентный разговор, перемежающийся фразами «садитесь, пожалуйста». И от того, что абсолютно людоедский процесс принимает гуманитарные формы становится особенно жутко. Мороз по коже — наблюдать, как солидные люди, напоминающие булгаковского профессора Преображенского, заикаясь и путаясь, умоляют сохранить им жизнь и обещают исправиться благодаря ударному труду на стройках коммунизма. Правда, стоит отметить, что Советы в те годы еще не были столь кровожадны, как в 37-м, позволяя подсудимым иногда даже пререкаться и оправдываться.

Что еще меня поразило в этих кадрах, так это отсутствие у большинства подсудимых, фактически приговоренных покойников, какого бы то ни было заметного страха и следов насилия, кроме разве последних дней перед приговором, когда некоторые пускали слезу и сильно нервничали. Вероятно, ОГПУ достаточно четко инструктировало «врагов народа» на первоначальном этапе Большого террора. Наверняка им доходчиво объяснили, как надо себя вести на публичном процессе, обещая сохранить жизнь себе и взятым в заложники семьям. И действительно, некоторым из осужденных на смертную казнь впоследствии приговор заменили на те же 10 лет, отправив трудиться в государственные шарашки. В начале 30-х большевики испытывали большой дефицит в профессиональных кадрах и вели себя еще немного по-вегетариански.

Что же касается художественных достоинств фильма Сергея Лозницы, тут все, к сожалению, довольно безыскусно. Единственный прием, которым пользуется режиссер: монтаж выступлений в суде с кадрами демонстраций, без всяких кинематографических изысков. Допрос — показания — обвинение — народ с плакатами, шум толпы, крики «расстрелять» и «ура». И так раз за разом, от начала до конца. В чем тут режиссерская задача, кроме того, чтобы обвинить и заставить зрителя судить участников, по сути занимаясь тем же, чем Вышинский с Крыленко, только с другой стороны, — не очень ясно. Но спасибо и за ту проделанную работу, что Лозница представил публике. Жаль только, что при таком подходе фильм будет интересен лишь в историческом аспекте.

 

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter